В четверг я стояла в аптеке, у витрины, как будто на выставке современного искусства. Мне 47 лет, и в моей корзинке уже красовался крем для суставов за сумму, которая могла бы купить пару билетов в театр, зубная паста и пластырь — мои маленькие герои повседневности. Телефон в кармане пикнул, и я машинально взглянула: зарплата села. Ну что ж, нормально, подумала я — деньги ушли туда, где нет Wi-Fi и скидок.
Фармацевт выглядела так, будто ей интересно только одно: «Ещё что-нибудь?».
Я потянулась к витаминам — яркая жёлтая коробка с изображением женщины с такой гладкой шеей, что хотелось спросить: «Ты из какого подъезда? Нам такого не завозят!» Подержала коробку в руках, перевернула её, посмотрела цену… И поставила обратно ровно на то же место — аккуратно носиком к краю полки.
Коленям можно побаловать кремом за три сотни, а себе — потом. Знаете это чувство?
Когда ты себе всегда обещаешь: «Потом куплю… может быть… если останется…»
Дома я разложила покупки на столе: хлеб рядом с пастой и тем самым кремом для суставов. Открыла холодильник — там контейнер с котлетами от сына (ждёт воскресенья), масло, яйца и банка сметаны — все как положено для нормальной жизни. На дверце висит магнит с доставкой воды и квитанция за свет — она напоминает мне о том, что свет выключать надо не только чтобы экономить деньги, но и чтобы не видеть остаток на карте.
Я взяла кружку и налила чай.
Пока чайник щёлкал как старый принтер на работе (вот вам ещё одна мелочь из жизни), беззвучно считала расходы: квартира оплачена, дочери перевела деньги на учебу (она теперь эксперт по экономии), внуку добавила на сапоги… А вот для себя строчка была такая короткая и почти без букв. В ванной шампунь почти кончился — плескалось всего на два раза мытья волос! Поставила обратно бутылку и сказала себе: «И так сойдёт». Знакомо?
Это когда себя ты любишь меньше всех остальных.
В субботу я отправилась в магазин белья искать нормальный бюстгальтер. Не ради красоты (Боже упаси!), а потому что старый уже перестал держать форму и просто существовал как памятник прошлым временам. Продавщица улыбнулась мне так широко, как будто вручала приз победителю Олимпиады по выживанию среди бюстгальтеров.
— Вот этот возьмите! Удобный!
— сказала она.
Я взяла его и пошла к кассе. Тут звонок от сестры:
— Ты маме таблетки заказала?
— Заказала.
Я уже достала карту из кошелька.
— Кинь мне тысячу до понедельника…
Карту обратно засунула в сумку; бюстгальтер оставила на стойке крючком вниз — это мой способ сказать «спасибо» всем этим заботам о семье.
Я ещё посмотрю… хотя знаю прекрасно: буду ходить по магазинам как по музею: руками трогать можно, покупать нельзя.
У мамы всё вообще между делом происходит. Я стояла у неё в прихожей застёгивала сапог – молния опять заела!
Она посмотрела на меня:
— В твоём возрасте новые сапоги не брала – носила старые пока развалятся!
Спасибо большое за поддержку! Очень вовремя!
А вечером Лена пришла ко мне на чай. Я сушила тот самый сапог у батареи – погода ужасная: слякоть такая, что даже утки жалуются.
Лена ткнула пальцем:
— Ты хоть себе что-нибудь купи наконец! Всё детям да дому отдаёшь – даже этому несчастному сапогу!
Я засмеялась – куда ж без этого юмора?
Чек из аптеки лежал передо мной как доказательство преступления против собственного бюджета – я накрыла его ладонью так будто украла крем для суставов из магазина или тайно пронесла пачку шоколада через границу.