Пятнадцать лет я строила свою карьеру, словно настоящий архитектор офисных высоток — кирпичик за кирпичиком, день за днём.
И вот представьте: вдруг всё рухнуло не из-за кризиса, не из-за начальника с вечным плохим настроением, а из-за… сосудов на щеках! Да-да, этих самых коварных красных ниточек, которые внезапно решили устроить на моём лице собственный карнавал.
Началось всё тихо и незаметно.
Легкое покраснение на скулах? Ну, мороз, подумала я.
Но это покраснение оказалось настолько упрямым, что осталось со мной даже летом — видимо, решил поселиться навсегда. Потом появились тонкие красные звездочки — сосудистые «фейерверки», которые горели так ярко, что я могла бы конкурировать с новогодней ёлкой в центре города.
Каждый день. В любую погоду. Купероз – слово звучало как название какого-то экзотического танца или редкого сорта вина. А потом дерматолог бросил ещё одно слово — розацеа.
Я подумала: «Ну что там такого? Покраснение — замажу тональником и вперёд!» Ох, если бы мне тогда кто-то сказал, что мои щёки превратятся в поле боя для армий капилляров…
Первый звоночек прозвенел прямо на совещании — в самый разгар обсуждения важного проекта. Директор филиала — женщина с идеальным каре и взглядом ледяной глыбы — задержала свой взгляд на моих щеках чуть дольше обычного.
В этот момент я почувствовала себя участницей шоу «Угадай кто краснеет». Все двадцать человек за столом повернулись ко мне одновременно, а моя кожа решила продемонстрировать огненное шоу: щёки пылали так ярко, что можно было обжечься! Краснота от стресса усилилась настолько сильно, что казалось: меня вот-вот снимут с работы не за ошибки в отчёте, а за слишком эмоциональное лицо.
Но аллергия не проходила ни через неделю, ни через месяц… Я начала приезжать на работу раньше всех (чтобы успеть нанести столько слоев тонального крема и консилера, что могла бы выступать в роли живой маски). К обеду эта штукатурка скатывалась и забивалась в поры так отчаянно, что лицо выглядело как полотно после битвы с краской для художественной школы: красные пятна прорывались сквозь косметику словно кровь сквозь бинт!
Кожа шелушилась и воспалялась — а сосудистые звездочки превратились в целые сети багровых паутинок. Казалось бы: всё прекрасно!
Я пряталась за монитором компьютера и старалась не смотреть коллегам в глаза на совещаниях — чтобы им не пришлось видеть мою личную версию красной панды. Обеды с коллективом я тоже благополучно пропускала: ведь где ещё можно спрятаться от яркого света столовой? Коллеги отводили глаза; клиенты тоже казались слегка озадаченными моим новым «образом».
Каждый день я просыпалась с надеждой: «Может сегодня будет лучше?» Подходила к зеркалу — нет уж нет! Хуже.
И тут меня вызвали… В пятницу вечером!
В 17:40! Когда офис уже пустел и все готовились к выходным. Директор без всяких церемоний сообщила мне то самое страшное: «Не заразно ли это?» Подразумевая мои покрасневшие щёки. Мне предложили уйти по соглашению сторон с компенсацией за два месяца.
Представьте себе сцену: я подписываю документы молча; руки дрожат; горло перехватывает комок эмоций; буквы будто пляшут перед глазами… А потом я вырыдаюсь в машине на парковке банка двадцать минут подряд – смешивая тональный крем со слезами и думая про себя: «Как такое могло случиться именно со мной?»