Вернувшись домой после очередного дня, насыщенного событиями и мыслями о Джейн, я застал жену за накрытием стола. Она спокойно расставляла тарелки, словно знала, что сейчас последует что-то важное — или просто решила проверить мою выдержку.
Я взял её руку и произнёс с серьёзным видом: «У меня есть к тебе разговор». Она без лишних эмоций села и начала есть, а в её глазах читалась боль — прямо как у кота, которому уже давно не дают молока. Я запнулся, не зная, с чего начать. Но надо было сказать правду: «Я требую развод».
На это она только мягко спросила: «Почему?», словно учительница на уроке русского языка, ожидающая развернутого ответа.
Я попытался увильнуть от вопроса — знаете, как это бывает: мужики умеют говорить многое, только не то, что нужно. Это её разозлило чуть больше моего желания объяснять свои чувства. Моё сердце уже принадлежало Джейн, а жена была для меня скорее напоминанием о прошлом — ну или запасной вариант на случай непредвиденных обстоятельств. На следующий день я вернулся домой поздно и застал жену за письмом — видимо, писала заявление на развод или рецепт от тоски.
Я даже ужинать не стал — усталость после дня с Джейн брала своё.
Утром жена объявила свои условия развода: ничего не хочет кроме месяца отсрочки — чтобы наш сын мог спокойно готовиться к экзаменам без драматичных сцен из семейных сериалов. И тут самое интересное: она попросила меня каждый день в течение этого месяца носить её на руках из спальни к двери.
Я подумал: «Ну всё, бабушка совсем с ума сошла!» Но решил согласиться ради спокойствия и сына.
В первый же день ношения жены на руках мы выглядели как два героя комедии положений. Наш сын с улыбкой хлопал в ладоши: «Папа держит маму на руках!» — и это было так неловко и трогательно одновременно! Представьте себе картину: взрослый мужчина несёт взрослую женщину по квартире под пристальным взглядом сына и думает про себя: «А ведь это последний раз…» Жена закрыла глаза и шепнула мне: «Не говори сыну о разводе».
Я кивнул и поставил её у двери — она пошла на автобусную остановку на работу, а я отправился в офис один.
Наш сын вошёл позже и сказал мне фразочку века: «Пора выносить маму!» Для него этот ритуал стал частью жизни — папа-герой несёт маму-леди через все испытания быта. Жена крепко обняла сына перед уходом, а я отвернулся – боялся расплакаться прямо там же от сентиментальности.
Каждое утро я повторял этот странный танец любви и прощания – носил жену по квартире ровно так же, как в день свадьбы.
Только тогда она была лёгкой от счастья; теперь её вес был скорее символом тяжести утрат и сожалений. В последний день я еле удерживал её на руках; сын ушёл в школу, а я стоял там один с грузом воспоминаний.
Когда приехал к Джейн в офис и признался ей в изменении планов – мол, развод отменяется – она сначала дала мне пощёчину (ну классика жанра для романтических историй), а потом захлопнула дверь со слезами на глазах. Я спустился вниз и по пути заказал букет цветов для жены с надписью на открытке: «Буду носить тебя на руках каждое утро до самой смерти!»
Но вечер преподнес мне удар судьбы сильнее любого анекдота про семейные отношения… Я пришёл домой с цветами и улыбкой – чтобы найти жену мёртвой в кровати.
Оказалось, она боролась с раком всю дорогу моих любовных приключений с Джейн! Она хотела сохранить лицо для сына – чтобы он видел меня любящим мужем до самого конца.